Александра Горяшко (alexandragor) wrote,
Александра Горяшко
alexandragor

Category:

Свой писательский и диссидентский путь я начала в 3 года

...совершенно о том не догадываясь. И только сейчас, через пол века (о боже) ковыряние в старых бумажках и новом интернете открыло мне глаза.
Впрочем, факт пребывания в детском саду Литфонда веселил меня уже давно. Как и то обстоятельство, что попала я в этот детский сад на совершенно незаконных основаниях - никакого отношения к Литфонду мои родственники не имели, а моего будущего бумагомарательства тогда еще никто предположить не мог.

Справка. Литературный фонд СССР (Литфонд) был образован в 1934 году при Союзе писателей СССР как особая организация помощи работникам литературы. С образованием Союза писателей СССР - организации, полностью контролировавшей всю издательскую деятельность в стране, возникла необходимость в создании специальной структуры для управления материально-имущественной базой союза. Такой структурой стал Литфонд СССР. Задачей Литфонда было содействие членам Союза Советских Писателей путем улучшения их культурно-бытового обслуживания и материального положения, а также оказание помощи растущим писательским кадрам путем создания для них необходимых материально-бытовых условий. Литфонд выдавал пособия нуждающимся писателям, организовывал творческие командировки, помогал улучшению жилищных условий писателей. В его ведении находились дома творчества, поликлиники, дома отдыха и санатории в лучших курортных местах страны, книжные лавки и клубы писателей. Знаменитые писательские дачи в Переделкино и Комарово также предоставлялись Литфондом.

И был у Литфонда детский сад в Москве, у метро "Аэропорт", во дворе знаменитого (спасибо Войновичу) писательского кооператива. Не знаю, у кого и почему возникла идея меня туда определить, не знаю и того, кто изготавливал фальшивую справку, что я являюсь родственницей фальшивого писателя Иванова (отзвуки семейной легенды). Та же семейная легенда гласит, что директрисса детского сада, грозная Елена Борисовна, не выпускавшая из зубов беломорину даже в своем служебном детсадовском кабинете и со всеми без исключения бывшая на "ты", повертевши эту справку в руках, сказала моей матушке примерно так: "Эту филькину грамоту ты можешь засунуть себе в /следовал адрес/. Но ты мне нравишься, так что давай, приводи свою девку". И меня привели.
На фотографии можно лицезреть нашу детсадовскую группу на даче в Малеевке и меня - второй ряд, вторая справа, с дурацкой ухмылкой.

Untitled.FR12

Симпатичный мальчик в темной футболке рядом со мной - сын композитора Геннадия Гладкова. Широко хихикающая и самая мелкая девочка в центре - дочь актрисы Майи Булгаковой. Если память за прошедшие 50 лет мне не изменила. И совершенно точно, что третья слева в верхнем ряду девочка в темном платье - Катька Иорданская, дочь журналиста и переводчика Алексея Иорданского, с семьей которого дружили мои родители (может, это они и подсказали туда устроиться?). Больше никого не помню, но все эти дети Литфонду более менее по профилю. В отличие от меня.

Что тогда нас, детей, нисколько не смущало, мы себе жили и жили, ничего такого насчет чьей-то избранности я там не помню. Избранной в некотором смысле я чувствовала разве что себя, потому что, с одной стороны, была первостатейной хулиганкой и все время учиняла какие-то массовые безобразия (то вся группа под моим руководством грабила шкаф со сладостями, то засыпала на полу под кроватями), а с другой стороны, пользовалась явной и необъяснимой симпатией и покровительством директриссы, той самой грозной Елены Борисовны. Когда вконец разъяренные моими подвигами воспитатели приводили меня к ней на расправу, наказание она назначала на удивление мягкое и даже комфортное. Помню, например, как в качестве такого наказания была оставлена одна в раздевалке, когда вся группа куда-то организованно отправилась, и как я кайфовала в тишине и одиночестве. По головке меня Елена Борисовна не гладила и вообще никак явно своей симпатии не демонстрировала, но я ее отчетливо чуствовала. Что, вероятно, только усиливало мою склонность к хулиганству - бояться было нечего, я знала, что грозная Елена Борисовна на самом деле моя защитница.

В 1972 году я распрощалась с детским садом и не вспоминала о нем следующие 10 лет. Имя "Тала" в аттестате - производное от "Наташа, Наталка". Именно Талой меня там звали, так были подписаны все вещи, до школы я вообще не подозревала, что называюсь как-то иначе.

детсаддетсад_1

А через 10 лет, в 1982 году, десятиклассницей, я вдруг случайно оказалась рядом со своим детским садом. В памяти всплыли какие-то смутные воспоминания, и я решила зайти. Из всех людей детсадовского детства я помнила только двоих - нашу воспитательницу Наталию Ивановну (молодая, веселая, она каталась с нами на санках с горки и даже в процессе этого катания выбила себе зуб) и Елену Борисовну. Про них и стала расспрашивать.

Попала я в детский сад во время тихого часа. Было, соответственно, тихо и пусто. Я поднималась по лестнице и удивлялась, какие низкие перила (перила были под детский рост). Все встреченные мною взрослые были новенькие и ничего не знали. Пока мне не посоветовали сходить на кухню, где работала тетенька, сохранившаяся с давних, моих времен. И тетенька на кухне мне сказала: "А Елена Борисовна давно на пенсии. Но она каждый день сюда приходит, ей даже ее кабинет оставили, не стали занимать. Вы сходите, она сейчас там".

И я пошла в указанный кабинет, постучала, и за дверью раздался знакомый прокуренный бас: "Войдите". Я открыла дверь, плохо понимая, зачем пришла и с тоской думая, что сейчас придется долго объяснять, кто я такая и чего мне нужно. В кабинете было сумрачно - свет не горел, а на улице быстро темнело, собиралась густая майская гроза. Елена Борисовна сидела за столом у окна, против света я не видела  её лица (да я его и не помнила), только грузный темный силуэт на фоне серого грозового неба. "А вот и Талочка Горяшко пришла" - спокойно сказал силуэт, как будто мы расстались только вчера.

Не хочется бряцать громкими словами, но это было одно из самых сильных впечатлений в моей жизни. Как она узнала меня через 10 лет?! Как она помнила меня все эти 10 лет?! Оказалось, не только меня. Она стала рассказывать мне о детях из нашей группы - кто как живет, у кого какие события. Я их не помнила начисто, а она помнила всех и про всех знала.

Но я, хоть и потрясенная до глубины души, была тогда все-таки дура. Я ничего не спросила о ней самой и больше не вернулась к ней, хотя она приглашала заходить. И только сейчас, через 36 лет после той последней встречи, я осознала, что в моем детсадовском аттестате написана фамилия Елены Борисовны и, безо всякой надежды, забила в поисковик

Елена Борисовна Асылбекова

И увидела, о господи...

"...Мы и сблизились в доме творчества в Малеевке... Главным местом встреч служил, конечно же, домик директора малеевского детского лагеря Литфонда – шумной, веселой, гостеприимной, с прокуренным басом Елены Борисовны Асылбековой. Мусульманская фамилия этой глубоко семитской женщины, приобретенная, коли не ошибаюсь, на фронте, хорошо сочеталась с именем ее сына, которое присвоили ему друзья матери. Чингис-Хаимом нарекли мы его. На самом деле его звали Боря. За вечерним столом у Елены Борисовны встречались каждый божий день. Саша пел новые песни, аккомпанируя себе на гитаре".

Это статья В. Кардина "Я выбираю свободу...". Саша - это Галич. Галич, которого я услышала и полюбила в том же 1982 году, когда последний раз видела Елену Борисовну. И ничего о ней не знала. И ничего (дура! дура!) не потрудилась узнать. Ни про войну, ни про Галича, ни про "глубоко семитское" происхождение.

И еще в одном месте нашлась Елена Борисовна и наш детский сад - в воспоминаниях Екатерины Рождественской, дочери Роберта Рождественского:

"...Была замечательная директриса Елена Борисовна Асылбекова, которая прошла войну. Ну, в общем, я ее очень хорошо запомнила, потому что когда я уже вышла из детсадовского возраста, я еще ездила к ней в ее домик в Малеевку, когда детский сад выезжал на лето, то я проводила лето у нее тоже".

И еще раз, у того же автора:

"Как я теперь вижу, было и есть всего шесть человек вокруг нашей семьи и в нашей семье, которые оказались прирожденными высококлассными поварами, несмотря на то, что выбрали абсолютно другие профессии: Нелли Торотадзе, врач-аллерголог; Майя Соболева, жена дипломата; Лариса Останкова, музыкальный редактор Гостелерадио; Елена Асылбекова, директор писательского детсада, моя умелая и доброжелательная свекровь Клара Бирюкова, моя сестра и Ксения Рождественская, родная сестра и журналист. Вот, повара от бога. Настоящие, разговаривающие с едой и любящие тех, кто ее ест".

***
Публикации здесь несколько раз совершенно волшебным образом помогали мне найти людей и разным людям - найти друг друга. Вдруг и на этот раз повезет, и найдутся люди, которые смогут рассказать больше о Елене Борисовне. И еще мне очень хочется увидеть ее фотографию. Я ведь даже не помню ее лица. Только большую фигуру, низкий голос, удивительное ощущение, что все ее боятся, а я нет, и те слова в темном кабинете: "А вот и Талочка пришла...".
Tags: охренеть, память и памятники, эх...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments