Александра Горяшко (alexandragor) wrote,
Александра Горяшко
alexandragor

Э.А. Зеликман. Средняя Азия

Последний кусочек из воспоминаний Э.А. Получилось, что они здесь все вперемешку. Для дотошных даю подборку ссылок в хронологическом порядке:
Война. 1941 г. >>
Хоперский заповедник, 1949 г.>>
Кандалакшский заповедник, 1950-1951 г.>>
Средняя Азия, 1952 г.>>
ММБИ, Дальние Зеленцы, 1952-1964 гг.>>, и еще>>, и еще>>

А теперь слово Э.А.:

"Из Кандалакши я поехала в пустоту. Потому что это был 1952 год. Не брали никуда. Совсем никуда. Уволили в Москве моего отца, уволили мать. Причем не с каких-нибудь должностей, а мать была библиотекарем ремесленного училища, просто библиотекарь. Отец был экономистом на небольшом заводе, никаким не начальником. Все радостно чмокали по поводу предстоящего выселения евреев, депортации.
И я нанялась, вместе с несколькими такими же, как и я, в экспедицию Академии медицинских наук, которая должна была разобраться с эпидемией лихорадки Паппатачи. В Средней Азии, после Ашхабадского землетрясения. Там началась страшная эпидемия этой лихорадки. Это вещь не смертельная для взрослого человека, как правило, но связанная с длительной потерей трудоспособности, с угасанием репродуктивной функции. В общем, это тяжелая болезнь. И надо было платить по больничным листам. А очень не хотелось. И поэтому власти решили разобраться, нельзя ли что-нибудь сделать с возбудителями. Возбудитель был известен, это москит. Заодно в округе была чума. Не непосредственно там, где мы работали, мы работали в окрестностях Ашхабада. Когда-то это была городская черта. Города не было. Были частично разобранные войсками обломки и люди, единично, как тени, бродили в поисках каких-нибудь вещей. Зрелище было совершенно чудовищное. Там погибло около 95 тысяч человек из 100 тысяч, которые населяли Ашхабад. В газете «Правда» было по этому поводу две статьи, каждая на две колонки. Я очень хорошо это помню.
Я была одной из тех, кто, так сказать, рылся среди трупов. Причем, никого из нас не вакцинировали ни против чумы, ни против чего. Никаких прививок! А мы были слишком глупы для того чтоб потребовать. А может, просто боялись. Мы не только не были вакцинированы, у нас не было никаких лекарств, у нас не было спецодежды, хотя это было уголовным служебным преступлением. Тем не менее, действительность была такова. Там было довольно много разных болезней еще, паразитарных и с переносчиками, вторичными и третичными переносчиками. Одним словом, мы засовывали руки в норы бесчисленных рептилий и грызунов, обмотав руку выданным нам казенным мешком из фланельки. К фланельке прилипали всякие членистоногие, а мы их брали. Из этих нор, нам на колени или на ступни, выступали змеи довольно часто, в особенности смертельно опасна эфа, но Господь нас уберег. Господь вообще энтузиастов, сумасшедших и ученых довольно часто охраняет. Так что мне повезло.
Мы туда приехали весной, в марте или в апреле 1952, а уехала я оттуда в сентябре, заболев, как и некоторые другие, одним из видов клещевого энцефалита. Не такого, как сибирский, другого, передаваемого не иксодовыми клещами. Я потеряла работоспособность. Я не могла писать. У меня не было координации глаза, мозга и кисти руки. Мое счастье, что энцефалит у меня был в довольно легкой форме, и я попала – великое счастье! – к профессору Лурия. Был такой знаменитый на всю страну невропатолог, занимавшийся, в частности, проблемами излечения энцефалита. Он работал в Бехтеревском институте. И - по гроб буду ему благодарна - он за нас взялся и поставил на ноги.
И в этот момент Полянский добился того, чтобы меня взяли в Зеленцы. И Мурманская станция прислала мне приглашение…"
Tags: память и памятники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments