Александра Горяшко (alexandragor) wrote,
Александра Горяшко
alexandragor

Categories:

Архив биоразнообразия

Несколько жизней назад, в 2004 году, мы с М.В. Калякиным внезапно написали вместе статью про зоологические коллекции. Миша Калякин еще не был тогда такой важной персоной, как сейчас, а то бы я, наверное, испугалась и ничего с ним писать не смогла. Впрочем, кокетничаю, не испугалась бы все равно уж больно у него вид добрый. Простите, отвлеклась. В общем, написали и написали, и с 2004 года я на эту статью не смотрела, и хорошо её забыла. А сейчас посмотрела и она мне очень понравилась. Прям хорошая статья, я даже оттуда в гагокнигу кой чего потаскаю. Вполне достойная статья, чтобы по новой её выложить. Первая публикация была в журнале «Биология» (ИД «Первое сентября»), № 18, 2004 г. Кстати, слова "кандидат биологических наук" там так ловко написали между фамилиями соавторов, что теперь во многих ссылках на эту статью кандидатом наук оказалась я, а вовсе не истинный тогдашний кандидат Калякин. Все, хватит отвлекаться, вот статья.

Александра Горяшко, Михаил Калякин

Архив биоразнообразия
Формирование, хранение и значение зоологических коллекций

В некий загадочный момент некоторых детей вдруг охватывает страсть к коллекционированию насекомых или составлению гербариев. Большинство собирателей затруднится ответить на вопрос о цели. Просто красиво. Просто интересно. Период увлечения более или менее беспорядочными сборами переживает почти всякий студент-биолог. «Первый вопрос, который обыкновенно задают экскурсанты, увидя красивое животное, это — „можно ли его сохранить в естественном виде?"… Вначале является жадность к собиранию; берут все, что только попадется.… Потом постепенно является уже разборчивость и критическое отношение», - писал о своих студентах К.К. Сент-Илер. Интересно, что подобные коллекционеры, в сущности, воспроизводят путь, который проделало человечество. Но если детские коллекции, как правило, заканчивают свою жизнь в помойке, то результатом деятельности человечества сегодня является множество зоологических хранилищ во всех странах. Объемы коллекций впечатляют. В одном только Британском музее только птиц собрано более миллиона экземпляров. В двух главных зоологических хранилищах России – Зоомузее ЗИН РАН и Зоомузее МГУ счет единиц хранения для всех групп животных также идет на миллионы. И хотя в зоологические коллекции попадает мизерная доля от огромного количества животных, которые погибают от рук человека самыми разными способами, именно добыча животных для научных исследований кажется неоправданной и необъяснимой широкой общественности.

2 6
Фрагменты коллекций гаги обыкновенной в Зоомузее МГУ (архив музея) и Зоомузее ЗИН РАН (фото А.Горяшко).


Рождение коллекций

В истории науки собиратель образцов предшествовал зоологу и следовал за толкователями натуральной теологии и магии. Он перестал изучать животных в духе авторов Бестиариев, для которых муравей был воплощенным прилежанием, пантера -… Христа, хорек - шокирующим примером безудержного сладострастия. Но этот собиратель, если не считать каких-то зачатков, еще не был физиологом, экологом или исследователем поведения животных. Его первоочередной заботой было составить перепись, поймать, убить, набить чучела и описать столько зверей, на сколько у него хватит рук.
Олдос Хаксли

Поначалу человечество, как любопытный ребенок, просто коллекционировало редкости. В одну коллекцию собирали все вместе – бабочек и монеты, гербарии и камни. Привозя из дальних стран чучела райских птиц или яйца страуса, путешественники еще не очень понимали, что с ними делать.Но смотреть на подобные чудеса было интересно. Кого-то они просто поражали, а кого-то заставляли задуматься. Еще не вполне отдавая себе в этом отчет, человечество пыталось разобраться в наблюдаемом разнообразии окружающего мира. Участники великих экспедиций, начавшихся в 18 веке, вели более целенаправленный сбор коллекций, хотя мотивы у них были, по сути, те же. И.И. Лепехин, руководитель одной из академических экспедиций 1768 г., писал, что экспедиция была предпринята «для испытания естественных вещей в обширном нашем отечестве». Многие частные коллекционеры впоследствии передавали свои собрания научным учреждениям. Так, уже в 18 веке, из даров частных коллекционеров и экспедиционных сборов начали формироваться зоологические коллекции наиболее богатых и известных русских зоологических музеев.


В Зоологическом музее МГУ


Несмотря на разрозненность, сборы были весьма интересными, а размеры их внушительными. В 70-х годах 18 в. братья Демидовы передали в дар только что созданному Московскому университету Минералогический кабинет - около 6 тысяч образцов. Сюда же передал свою коллекцию рыб и земноводных граф Строганов. В 1802 г. Александр 1 купил у князей Яблоновских Семятический (по имени местечка Семятичи) кабинет натуральной истории за огромную сумму в 50 тыс. голландских гульденов и подарил его Московскому университету. Это собрание имело европейскую известность как одно из самых крупных и интересных в области зоологии и естественной истории. Коллекции привезли на 10 подводах в сопровождении чучельного мастера Ришара. Экспонаты коллекции демонстрировались во время публичных лекций по натуральной истории, которые читали в университете для всех желающих. В 1802 пожертвовал Московскому университету свой Кабинет (музей) натуральной истории П.Г. Демидов. Зоологическая часть коллекции включала 15 чучел млекопитающих (среди которых были обезьяны, муравьед, дикая свинья); 115 чучел птиц (которые представляли все известные в то время отряды и семейства); 30 рыб и пресмыкающихся (в том числе крокодил, рыба-меч, рыба-пила); по несколько тысяч экземпляров моллюсков, насекомых и кораллов. Примерно в это же время И.Н. Демидов передал университету яйца и гнезда колибри, яйца страуса и казуара.

В Зоологическом музее ЗИН РАН

В 19 веке богатые зоологические сборы дали кругосветные экспедиции Академии Наук, многолетние экспедиции Г.И. Лангсдорфа в Бразилию, И.Г. Вознесенского в Северную Америку и на Камчатку, А.Ф. Миддендорфа в Сибирь и на Дальний Восток, К.М. Бэра на Каспий, Г.И. Радде в Забайкалье и Амурский край. Например, чучела птиц, привезенные из экспедиции Лангсдорфа 1821-1828 гг., поныне составляют основу материалов Зоомузея МГУ, характеризующих бразильскую фауну. Коллекционные сборы экспедиций Н.А. Северцова, Н.М. Пржевальского, А.П. Федченко и др. значительно пополнили собрание Зоологических музеев Академии Наук и Московского университета. Одни только зоологические коллекции Н.М. Пржевальского содержали свыше 7,5 тысяч экспонатов; гербарии - около 16 тысяч экземпляров растений 1700 видов (из которых 218 видов и 7 родов были описаны впервые).
Таким образом человечество активно накапливало информацию о том, какое множество разнообразных живых существ населяет Землю. Причем, если в 18 веке информацию просто собирали, то в веке 19 в ней начали разбираться - коллекции систематизировали и составляли описания. Сборище диковинок постепенно становилось научным материалом. К моменту появления теории Дарвина (1858 г.) списки действующих лиц грандиозного действа по имени эволюция были уже достаточно большими и зафиксированными в виде коллекционных экземпляров — материальной основы, образцов научных описаний видов.


Как экземпляр становится научным материалом

У меня имеются 2 маленьких эмбриона в спирту, для которых я забыл подписать название,
и я теперь уже не в состоянии определить класс, к которому они принадлежат.
Это могут быть ящерицы, маленькие птички или совсем молодые млекопитающие.

К. Бэр

Собрать тысячи экземпляров зоологических образцов – труд, конечно, колоссальный. Но совершенно недостаточный для того, чтобы собранный образец стал экспонатом научной коллекции. Содержимое коллекции – научный материал, а научным материалом экземпляр становится только после того, как к нему приложена этикетка.
Конечно, сопроводительная информация нужна и важна для любого коллекционного объекта. Но если про старинную картину можно найти новые сведения и через сто лет, то чучело животного или гербаризированное растение без этикетки - напрасно погубленное живое существо. Известный натуралист Винсон Браун писал: "Помните, что хорошая коллекция должна быть столь содержательной и красноречивой, чтобы из нее мог почерпнуть информацию не только владелец, но и любой, кто заинтересуется ею". Говоря попросту, на этикетке должно быть указано все, о чем не может рассказать сам экземпляр.

Минимум, необходимый для любительских сборов, - место и дата сбора, биотоп, фамилия сборщика. Эти данные позже не восстановит ни сам автор сборов, ни, тем более, другие ученые, которые будут работать с его материалами. А без них любой, даже самый редчайший экземпляр не имеет никакой научной ценности.

8
Этикетка к тушке самца обыкновенной гаги в коллекции Зоологического института РАН. Фото А.Горяшко.

Научная этикетка проделала долгий путь, развиваясь вместе с развитием коллекционного дела. В середине – второй половине 19 века в общих чертах уже сформировался современный тип подробной научной этикетки, и ключевые принципы этикетирования не изменились по сей день. Но если 200 лет назад при тушке птиц сохранялась запись только о том, где она добыта, кем и когда, то сегодняшняя этикетка может занимать несколько страниц. Кроме классических данных о дате и месте сбора, здесь указывается и состояние половой системы, и состояние оперения (например, стадия линьки), и состояние черепа, и жировые запасы, и цвет неоперенных частей, и т.д. Кстати, более подробные записи часто помогают сократить число экземпляров, необходимых для коллекции.

Бабочка
Голубянка-диана из Кагызмана (Турецкая Армения), описанная Э.Миллером. Фото из архива Зоомузея МГУ.

Объект, изъятый из природы и ставший научным материалом коллекции, необходимо еще и сохранить. Для хранения материала зоологических коллекций существуют два основных способа, сухой и влажный. Влажный способ хранения это фиксация объекта (или его части) в спирте или формалине. Выглядят влажные препараты не очень элегантно и плохо пахнут, но зато объект сохраняется максимально. Правда, спирт может обесцвечивать, а формалин - делать некоторые объекты более хрупкими. Но зато влажные препараты хранятся практически вечно (в Зоомузее МГУ есть влажные препараты, которым по 150 лет). Требуется только не допускать испарения: использовать герметично закрытую емкость и регулярно доливать фиксатор. Сухой способ хранения - это чучела, тушки, выделанные шкуры, скелеты, засушенные насекомые. Хотя на непросвещенный взгляд выглядят такие препараты более убедительно, стоит иметь в виду, что они сохраняют не весь объект, а только его наружный покров или скелет. К тому же в хранении подобных препаратов существует масса тонкостей и сложностей.

18Numbers
Объемы материалов разных форм хранения в секторе орнитологии Зоомузея МГУ. Фото из архива Зоомузея МГУ.

Основная проблема с млекопитающими и птицами – очистить кожу от жира. Если останется хоть какая-то часть подкожной жировой клетчатки, кожа начинает подгнивать, выпадают перья и шерсть. Яйца птиц для хранения «выдувают», - через крохотную дырочку шприцем отсасывают (или, наоборот, выдавливают, накачивая в яйцо воду и воздух) все содержимое. Это необходимо делать крайне тщательно, если останется часть белка, он высыхает, стягивается, и скорлупа лопается. Огромную проблему представляют насекомые (моль, пухоеды), которые способны уничтожить или существенно испортить зоологические коллекции. Чтобы не допустить этого используют герметичные хранилища, шкафы, коробки и периодически обрабатывают коллекции, вымораживая их, протравливая нафталином и другими реактивами. Весь поступающий извне, новый материал получает право доступа в коллекцию только после того, как пройдет через дезкамеру, где протравливается парадихлором или нафталином. Несмотря на все эти строгости, насекомые все-таки проникают в хранилища. С коллекциями работают, а значит – открывают двери, могут принести что-то на одежде, на волосах. Поэтому ежегодно происходит так называемая «затравка» материала, - в каждый ящик кладут по пригоршне нафталина. Борьба с насекомыми существенно облегчается при использовании специальных хранилищ, в которых поддерживается постоянная влажность и температура. Такие хранилища изолированы от проникновения насекомых с помощью тамбуров и двойных дверей. Но, к сожалению, их стоимость далеко превосходит финансовые возможности российских музеев. Поэтому наши ученые вынуждены вести с насекомыми невидимую миру борьбу, которая не прекращается ни на секунду.

Zoomuzei04
М.В.Калякин с коллекцией куропаток, перепелок, поганок. Новые герметичные стальные шкафы для хранения коллекций в Зоомузее МГУ. Фото из архива Зоомузея МГУ.


Зачем все это нужно

…Нашли гнездо с сильно насиженными яйцами и убили на нем самку…
застрелен целый выводок; утята ростом были немного менее чирка…
пока мы стреляли молодых, старая птица с криком летала над нашими головами, пока, наконец, не была убита сама…
Мы стреляли с лодки старых птиц, выбирая сидящих на наиболее узких выступах.
Падавшие кайры увлекали за собой и детенышей.

А.М. Никольский.

Это не откровения кровожадного садиста, а фрагмент отчета об экспедиции 1880 г. члена Санкт-Петербургского Общества естествоиспытателей. И, как бы жестоко это ни звучало, но именно такие действия иногда стоят за формулой «сбор материала для коллекций». Что возвращает нас к вопросу, насколько оправданы подобные действия. Каков смысл и назначение зоологических коллекций, так ли уж они необходимы?

Как мы уже говорили, на начальном этапе сбора коллекций человечество занималось инвентаризацией всего, что обитает на Земле. Ученые открывали и описывали новые виды и подвиды. Поэтому 100-150 лет назад основной вопрос, с которым обращались ученые к материалу зоологических коллекций, состоял в том, как называется найденное ими животное, известный ли это вид или новый? Ответить на подобные вопросы без вещественных доказательств было невозможно. Так появилось понятие «типовые экземпляры». Типовые экземпляры - это хранящиеся в коллекции эталонные представители данного вида, по которым, собственно, этот вид и получил своё научное название. В оптимальном случае такой экземпляр обладает всеми видовыми признаками и не имеет каких-либо оригинальных особенностей. Однако на начальных этапах развития зоологии виды зачастую выделяли только на основании изучения одного-двух представителей (естественно — заколлектированных), отличавшихся от уже известных форм, но не всегда самых типичных для нового вида. Итак, типовые экземпляры – это эталонные образцы, с которыми сравнивают вновь поступившие материалы. Может показаться, что уничтожать живое существо для этой цели излишне, типовой экземпляр вполне можно заменить его подробным описанием. Это не так. Если вы рассмотрите под бинокуляром самую обычную муху, то обнаружите, что признаков, которые необходимо описать, чрезвычайно много. Можно описать пушинки, сеточки на крыльях, их толщину, длину и окраску. Но при сравнении со следующим экземпляром окажется, что, например, членики на ногах у него окрашены иначе, и именно этот признак может оказаться принципиальным для определения вида. Набор признаков каждого живого существа практически бесконечен, и мы не можем предугадать все возможные варианты, которые подкинет природа. Кроме того, описание неизбежно субъективно. Разные люди просто не в состоянии одинаково описать цвет, размер, форму.

На основе работы с зоологическими коллекциями составлены практически все наиболее значительные труды по орнитологии (и по зоологии вообще). Это и первый список птиц Московской области, опубликованный И.А. Двигубским в 1802 г., и «Птицы России» М. А. Мензбира (1893–1995), и «Кулики Российской Империи» С.А. Бутурлина (1902–1905). Материалы обработки орнитологических коллекций составляют основу шеститомной сводки «Птицы Советского Союза» (1951–1954), справочника-определителя «Птицы СССР» (1968), многотомной сводки «Птицы СССР», выходящей с 1985 г. И если кто-то считает, что сейчас, в 21 веке, зоологические коллекции больше не нужны для инвентаризации, потому что все животные в мире уже известны науке, то он очень заблуждается. Достаточно сказать, что на сегодняшний день описано около 1 млн. видов насекомых, а их на Земле, по самым приблизительным оценкам, существует еще от 15 до 30 млн. видов. Не стоит забывать и о том, что эволюция продолжается. Виды расселяются, образуются зоны гибридизации между теми формами, которые, как нам казалось, относились к разным видам. В результате, например, зяблики, которые жили на нашей территории 100 или 200 лет назад, отличаются от сегодняшних. Определить это без помощи коллекций было бы невозможно. Но помощь в инвентаризации – далеко не единственное назначение коллекций.

Методы науки непрерывно развиваются и открывают все новые, неожиданные возможности. Всего 15-20 лет назад использование ДНК-анализа для определения видовой принадлежности казалось фантастикой. Сегодня это реально работающий метод. На его основании даже была пересмотрена систематика птиц, для чего использовались и коллекции. Сегодня анекдотом звучит идея о возможности клонирования вымерших видов по музейным образцам. Но современные методы молекулярной биологии уже позволяют выделить и воспроизвести ДНК из старых чучел, так что не исключено, что через десяток лет, благодаря коллекциям, мы увидим в зоопарке живую бескрылую гагарку, дронта, а то и мамонтенка Диму.

Редкие представители фауны
Одни из самых редких птиц нашей фауны: тонкоклювый кроншнеп, чешуйчатый дятел, вертлявая камышевка в коллекции Зоомузея МГУ. Фото из архива Зоомузея МГУ.

Существует еще множество менее эффектных, но более актуальных способов использования зоологических коллекций. В частности, они могут оказать огромную помощь в охране редких и исчезающих видов. Наиболее яркий тому пример – ситуация с тонкоклювым кроншнепом. Этот вид (кстати сказать, являющийся эмблемой Союза охраны птиц России) находится на грани исчезновения. Общая численность популяции оценивается всего в 50-270 птиц. При этом тонкоклювый кроншнеп - единственный в Западной Палеарктике вид птиц, места гнездования которого до сих пор неизвестны ученым. За всю историю найдено всего 2 гнезда в 1912 и 1928г. на юге Западной Сибири. Наладить реальную охрану, не зная мест гнездования, крайне затруднительно. Прочесать в поисках мест гнездования всю Западную Сибирь – невозможно. Что же делать? Оказывается, состав микроэлементов и редких металлов уникален в каждой точке земли. А современные методы позволяют определить состав химических элементов, которые накопили в оперении подрастающие птенцы. Таким образом появляется надежда на то, что, изучив перья молодых птиц из нескольких районов Западной Сибири, можно будет составить карту микроэлементов, сравнить с тем, что накопилось в оперении нескольких десятков коллекционных экземпляров и определить место, откуда они произошли.

Не стоит забывать и о том, что человек вносит все новые изменения в окружающую среду, которые неизбежно сказываются на животных. И часть коллекции может служить индикаторами того, насколько сильное влияние мы оказываем на природу. Коллекционные материалы являются и доказательством научных выводов, которые были сделаны на их основании, позволяют проверить, перепроверить, уточнить эти выводы. Примеров научного использования зоологических коллекций можно приводить еще множество.

Ну, и конечно же, зоологические коллекции имеют огромное значение для просвещения. В Зоологическом музее МГУ знакомятся с разнообразием современных животных и проводят занятия по более узким вопросам студенты не только Биологического факультета, но и факультетов Почвоведения, Психологии, Географического. До 100 тысяч посетителей в год приходят в Зоомузей, и 90 процентов этих посетителей – дети.

Зоологические коллекции – своего рода природный архив, библиотека природы. Они накапливались столетиями, каждый их экземпляр уникален, невосстановим. Человечество обращается, и будет обращаться к ним снова и снова, как к текстам великих писателей. Даже в книгах, написанных рукой человека, мы всякий раз открываем для себя что-то новое. А их тексты гораздо более просты, чем те, что записывает природа в каждом из своих созданий.


М.В. Калякин, директор Зоомузея МГУ

Tags: вкусненькое, зверики, память и памятники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments