?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Научные лошади - 1 здесь>>

Приятно, что ПВ отверг инсинуации относительно наших лошадей. Наши лошади были патриархальны и обвинить их в содомском грехе мог только несведущий человек. /Относительно описанной в ч.1 истории про кобылу, страдающую фитофилией, опытным человеком высказано предположение, что кобыла, скорее всего, страдала глистами - в этих случаях лошади трутся задом о подходящий предмет/. Вот насчет  глистов,  вполне вероятно: ветеринар (-ша)  на станции была, но до Хэрриота ей было далеко. Антонина Николаевна Таурьянина чему-то когда-то училась, да и позабыла все давно. И вообще беспокоиться о таких мелочах, как лошадиные глисты не было принято. Мало в нашем сообществе подлинных гуманистов!

Мне кажется, что именно патриархальные привычки, нарушенные  пребыванием “в научной среде” и исказили поведение лошадей. Из поколения в поколение северные лошади трудились зимой, а летом их пускали на вольный выпас. Кампанией! И было им весело и хорошо. У нас бывало по нескольку лошадей и летом они уходили в сторону Черной речки, где на чем-то вроде лугов травы было побольше, иногда присоединяясь к деревенским (когда таковые были).


Но куда и к кому пойдет одинокая лошадь?  И страшно и скучно. Они оставались при нас, на станции. На моей памяти в конце 60-х – начале 70-х такой одинокой лошадью была Майка. Она тяготилась своим одиночеством и пыталась задружиться то с собаками, то с научными сотрудниками, то вообще с какими бы то ни было живыми организмами достаточно крупного размера.

maika
Н.А. Перцов с кобылой Майкой что-то измеряет теодолитом. 1968 г. Из архива Ю.М. Фролова. Фото с сайта "Литторины на литорали"

С собаками она иногда бегала наперегонки и пыталась вслед за ними забежать в общежитие. Выше первого этажа не получалось.

Научных сотрудников с их баночками-скляночками она поджидала на литорали и начинала живо интересоваться – чем это они там занимаются? При этом теснила потенциального собеседника корпусом, как, кстати, это и у людей бывает, пока он обо что-нибудь не спотыкался и падал. Сотрудники с перепугу лезли глубже в воду, надеясь что у лошадей интересы сухопутные,  и она от них отвяжется. Так однажды я обнаружила Льва Владимировича Белоусова, стоящего в море точно по край развернутых болотных сапог, а Майку, прогуливающуюся академическим шагом в ожидании – когда же он вылезет и поделится своими знаниями. Увидев меня, она решила, что вот я и поделюсь. Лев Владимирович воспользовался моментом, вылез из воды и убежал, а я оказалась в  той же позиции в ожидании следующего одинокого путника.

Очень ей был интересен наш быт – особенно развешивание белья. За неимением такового в первой части операции она принять участие не могла, но уж помочь снимать – это она в первых рядах! Особенно мелкое дамское белье, которое легко можно было сорвать с веревки (и ничего личного!).

Долго и упорно она пыталась подружиться с отцом-экономом, то ли аспирантом, то ли сотрудником по имени, по-моему, Вася, который был благосклонен к собакам, ее же боялся до поросячьего визга. Стоило ему показаться за пределами своего помещения, она тут же шла к нему дружить и отец-эконом убегал обратно. Однажды, собрав все свое мужество, он сел на крыльце кухни и сказал, что он эту с…чь пересидит! Майка подошла, он зажмурился на один глаз и сделал вид, что не обращает на нее внимания. Она заходила и так и эдак, тянулась к нему мордой, он, трепеща, терпел. Уж и не зная, чем ему подфартить и угодить, Майка подобрала лежавший у его ног полиэтиленовый пакет и съела. Эдак изящно, одним рывком.  Что было с отцом-экономом не передать словами! Не оценил он, как это часто бывает и в дружбе и в любви!

Кузя, вероятно, тоже хотел дружить.  Их осталось двое: наш Кузя и чернореченский Гоша. Летом они пересекались вблизи Черной Речки, но дружить  не могли, поскольку каждый был с характером. Что между ними произошло и каково было участие в их разборке человека, останется неизвестным, но Кузя, наш последний конь, погиб.

При конюшне, в помещении для конюха, устроили лабораторию акустики, в которой слух птиц изучала Татьяна Борисовна Голубева. Однажды, если я не ошибаюсь, там вела наблюдения за какими-то космическими автоколебательными явлениями группа под покровительством Симона Эльевича Шноля. Затем жила паразитолог Людмила Александровна Гиченок. Ныне же обитает доцент Тимур Геннадиевич Симдянов; свято место пусто не бывает!

Санки, в  которых запрягали наших лошадей все еще живы и стоят под навесом сеновала.

***

Начало сезона, распутица, и довольно часто приходилось добираться до станции пешком – по 6-8 часов пути по неподсохшей тропе и болотам. Так шествуя по болоту вблизи Березовского ручья я вдруг обнаружила стоящие посреди этого болота сани вверх оглоблями, прислоненные к деревцу. Зрелище неожиданное и любопытное.

Оказалось, что так печально завершился последний продуктовый рейс. Решено было рискнуть и в Пояконду, в магазин, послали конюха Николая Степановича Табанина - Колю-маленького - человека, хотя и вспыльчивого, но доброго и заботливого. С лошадьми у него было полное взаимопонимание. В Пояконду, выехав рано утром, они добрались. Но там подзадержались, а день выдался не просто теплый, жаркий выдался день и, добравшись до Березовского ручья, они увидели полное половодье, в котором  не то что сани, но и сам Коля-маленький вполне могли бы утонуть. Сколько Николай Степанович не матерился, болото не обсыхало; заставлять лошадь тащить сани по краю болота, по остаткам снега, среди мелколесья,  полу-вплавь, как вполне мог бы любой другой “снабженец”, он не мог.

И пошел он домой со своей котомочкой, ведя лошадь в поводу. Правда, развесив чужие рюкзаки с заказами повыше. Пришел – и сейчас же выпил. А остальной народ, изругав Николая Степановича в пух и прах, вынужден был идти за своим добром своим ходом и смог выпить только глубокой ночью. Но сани пожалели – поставили так, чтобы сохли и не гнили.  До следующей зимы.


***
Не о лошадях.  О сене. До какого-то времени станция сама косила сено для лошадей. Понятно, что косцы были из деревенских: косить между камнями, развешивать сено на вешала, могли только опытные люди.

senokos_1
Сено на вешалах. Деревня Черная Река. Фото с сайта кафедры гидробиологии Биологического ф-та МГУ.

Нужно сказать, что, как и в средней полосе, косьба и все что с ней связано, имело праздничный оттенок: договаривались с заповедником (косили, по преимуществу на Великом) и уезжали бригадой подальше от начальственных глаз. Что-то уже забывающееся,  деревенское - и возвращались косцы веселыми и обновившимися. Такая незначительная и кратковременная автономизация части коллектива,  что не поощрялось.


senokos
1960 год. Покос на Великом. Заготовка сена для лошадей биостанции. Рабочие из д. Черная Речка, вторая справа - Наташа Логинова, аспирантка каф. зоологии беспозвоночных и участница стройтряда. Фото с сайта ББС МГУ.

И вот решили расчистить свой луг над кутом  Пред'ермолинской губы.  И расчищали сезон или два – как раз пришлось на наши третье-четверокурсные времена и тогдашние общественные работы. Расчистить-то расчистили, но там ничего травянистого так и не выросло.

А тем временем исчезала и колхозная и личная деревенская живность; все меньше приходило к нам людей умеющих обращаться с сеном.
И кончилось это тем, что сено стали завозить из Москвы в брикетах: такой “KiteKat” для лошадей. И праздники кончились.  Для лошадей, в том числе.


P.S. Для закругления истории про сено

Однако в связи с перестройкой и ускорением много чего кончилось, в том числе и и брикеты. Впереди нас ждала неизвестность и завхоз Анатолий Федорович Таурьянин распорядился обкашивать прибрежные луга – там, где хоть что-то росло. Умельцы уже перевелись, косы заржавели и затупились, как их толком точить забыли. Сенокос превратился в тяжкий труд и повинность.

И тут грянул путч. Весь вечер и пол-ночи мы метались по станции с транзисторным приемником пытаясь поймать четкий звук, искали тех, кто запасся талонами, чтобы звонить из конторы в Москву не за счет станции, по единственному тогда телефону, а некоторые даже побежали по трассе к ночному  поезду, чтобы  успеть защитить демократию.

Утром мы явились на разнарядку и мрачный Федорыч сказал: «Ну, вот видите, что получается… !». Поскольку они с Антониной Николаевной при советской власти были партийные, мы решили, что он сейчас нам, “либеральной интеллигенции” (впрочем, тогда этого обзывательства еще не придумали, более привычным было “бестолковые научники”)  укажет на нашу политическую несостоятельность.  «Вот видите, что…» - повторил он и замолчал надолго. Помариновов нас таким образом, завершил тяжкую мысль: «…сена накосили, а тут дождь!»
И правда, сено не развешали, поскольку вешала уже развалились. И на сеновал, под крышу не догадались собрать – до того ли!  А дождь возьми да и пойди.
Какой уж тут, к черту, путч:  Кузя с голоду сдохнет – на ком зимой ездить будем?

Profile

tasha
alexandragor
Александра Горяшко
Website

Tags

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner