July 28th, 2019

tasha

Директор заповедника. Бывает же такое...

Александр Викеньевич Грибас был директором Кандалакшского заповедника с 1939 по 1944 год. Формально ровно никакого отношения к биологии, охране природы и вообще науке он не имел.

Родился в 1893 году в Риге. По специальности был зубным техником. В 1916 году его призвали в армию. Служил в Преображенском полку, где в марте 1917 года вступил в РСДРП(б). С января 1918 года - в Красной Гвардии, затем в РККА. В гражданскую войну командовал ротой, потом полком, был комендантом Екатеринбурга. После войны окончил Высшую военно-педагогическую школу, Курсы высшего командного состава РККА и продолжал служить, находясь на политической и строевой работе. В 1933 году оставил военную службу по инвалидности. Ко времени вступления в директорскую должность он имел одно легкое и один глаз, другой был искусственный. В заповеднике была его первая "гражданская" работа (В.Н. Карпович  "Кандалакшский заповедник", 1984).

Приведенный выше фрагмент из книги В.Н. Карповича долгие годы был единственным, что мы знали о Грибасе. Пока в прошлом году мне в руки не попали письма первого научного сотрудника заповедника Наталии Владимировны Мироновой. Грибас в них упоминается очень часто. И упоминается в таком контексте, что современники, знакомые с нынешними директорами заповедников, впадают в столбняк. Или не знаю, как назвать этот сложный коктейль из восхищения, зависти, горечи. Объяснить происхождение этих чувств тем, кто не знаком с ситуацией в заповедниках, не берусь, так что будем считать, что пост для своих.

На фотографиях 1941 г. (автор фото Г. Скребицкий) предположительно - А.В. Грибас. Предположительно, потому что фотографии не подписаны, а других изображений Грибаса, с которыми их можно было бы сравнить, не осталось. Но, судя по словесным описаниям внешности Грибаса, и по ряду других резонов, это всё-таки именно он.

Далее - цитаты из писем Мироновой 1940 и 1941 года.

Директор очень симпатичный и заботливый, сразу раскритиковал мою обувь, и всё время говорит о том, как бы мне устроить что-нибудь получше.

Сам он очень симпатичный, весёлого характера. Он вообще очень заботится о научных сотрудниках, а обо мне, как о женщине, особенно. Всё время читает мне наставления, категорически запретил мне выезжать куда бы то ни было одной (чего я и без него не стала бы делать), учил командовать дедом и наблюдателями, заботится о здоровье и весьма внимательно расспрашивал о моих нуждах в одежде. Просил не стесняться и если что-то нужно, прямо присылать ему записку.
Collapse )