Александра Горяшко (alexandragor) wrote,
Александра Горяшко
alexandragor

Categories:

Всего одна жизнь

kozlova_1Расшифровала сегодня запись интервью с очередной колвицкой старушкой. Большая часть рассказанного в книгу не войдет, т.к. прямого отношения к Колвице не имеет. А в голове все крутится и крутится. Поделюсь несколькими кусочками.
Без комментариев. От меня - только фотографии и вставки, сколько было лет рассказчице на момент описываемых событий. И еще, поскольку текст интонацию не передает, добавлю - она говорила без малейшей злобы или обиды. Не равнодушно, нет. Но как-то она все это приняла. Всю свою жизнь.

13-15 лет.
Я из Карелии сама, Кестеньгский район, деревня Окунева губа. Вот война-то началась и нас эвакуировали. Я тогда только 5 классов кончила, и поехали в эвакуацию. Три километра мы на лодке отъехали, а деревню уже спалили. Говорят, что деревню спалили наши, чтоб немцам не досталось...
В эвакуации оказались в Архангельской области. Увезли нас на барже, ехали мы долго до Архангельска, штормило. Но, говорят, самые счастливые люди, что не бомбило нас, баржу эту. .. Нас хотели сначала в товарняк грузить, где-то не доезжая Кестеньги. Но там немцы бомбили, и мы оттуда лесом шли больше 100 км, пешком. Все пешком, а которые престарелые, тех лодками по ручьям, по озерам повезли туда, они не могли ходить.
Погрузили в эту баржу, и повезли. Уже Северная Двина замерзать начала. В Архангельск нас привезли, покормили, свозили в столовую. А люди умирали по страшному, их заворачивали и в воду кидали. Осень, очень уже холодно было.
Ледоколом тащили баржу по Северной Двине туда наверх, до Красноборска. А дальше уже не потянули, потому что уже замерзло. И уже по колхозам нас. В 42-м приехали мы, мама заболела и скоро умерла. Мы с братом остались детьми маленькими. Я работала наравне с взрослыми уже в то время. И на быках навоз возила, и молотила. Тогда лошадей-то всех в армию брали, так на быках. Нам давали только 200 гр хлеба и больше ничего. Вот нас когда эвакуировали сказали смену белья взять и на 3 дня еду. И все полностью дома оставляли. А приехали, мать умерла. И куда мы? Я говорю, старушка умерла. Мне говорят, так ты возьми, Люба с нее, бушлат какой-то был. Так я взяла, рукава обрезала, сделала себе обувь. Веревками вот так намотаешь, и так ходила в колхоз работать. Они намокнут, но все же сучья тебе туда не попадают.

А отца у нас в 37-м году, когда Карелию-то чистили, вот его забрали. Оленевод он был. Фамилия была его Макаров. Когда брат стал уже взрослый, он писал везде, в Петрозаводск писал. Он говорил: "Я не верю, что мой отец враг народа". И где-то в середине 50-х пришли брату документы, что отец ни в чем не виноват и полностью реабилитирован. И еще двухмесячный заработок за отца прислали. Он тогда пришел к старшей сестре… - Извините, сейчас придется матюкаться. Можно матюкаться?.. - Сестра ему говорит: "Если столько человеческая голова стоит, двухмесячный заработок, пропей его, Юра, на три буквы. Пропей, ничего нам не надо".
Расстреляли отца. Раньше же люди были такие староверные. Говорят ему «подпишись, что ты виновен». А он говорит "как я буду подписывать, когда я не виновен?" Он на своем настоял. Тогда к стенке. Какой он шпион, какой он предатель? Раз ты с оленями в лесу, значит ты шпион. Всех расстреляли, буквально всех! На лесозаготовках люди были до войны еще, мужики. И не давали даже рукавицы снять, сразу арестовывали. Все Карелию вычистили, мужиков. Отец и домой не приходил, его оттуда забрали, он в оленеводческом совхозе был. Всех вычищали, всех снимали. У нас учителей снимали, арестовывали. Всех чистили. Остались старики очень плохие и маленькие мальчишки.

17 лет.
Матери сестра жила в Лувеньге. И мы к ней приехали в начале 44-го. Мать уже умерла, мы ее похоронили. И так я осталась в Лувеньгском колхозе «Моряк». Сразу на рыбалку, рыбачила. У тетки ровесница меня была дочь, но правда больная эпилепсией, и два мальчишки. Вот я и пригодилась ей. Я сразу в первый год много зарабатывала, муки много зарабатывала ей.
А тогда же был колхоз - все на рыбалке, на рыбалке, а зимой на лесозаготовке. Первый год, 44-й, я работала лесорубом. С 1 октября и до 1 апреля, мы сезонники назывались. Дает колхоз указание выслать 5 или 6 человек на лесозаготовки. Вот мы, сироты, в первую очередь. Я была всегда бригадиром. Я лучковкой валила как мужик.


pila
Лучковка - лучковая пила образца 1930-40 гг. Такими работали в ГУЛАГе, колхозные вряд ли отличались.

И одежи у нас ничего не было, ватники, валенки и кофточки. В бригаде одни девчонки были, друг друга меньше. Не было тогда ни мужиков, ни ребят никаких. Одни девчонки. Давали только 600 гр хлеба нам всего. Но на 600 гр много ли ты наработаешь? А больше ничего, ни крупы, ни котлопункта, ничего не было. О-ой, тяжело было. Но ездила я к тетке, она то отрубей даст, то картошечки даст в прибавку. Так и другие к родителям ездили. Это все до 49 года продолжалось. В 49 г я рассчиталась, трудовую книжку мне выписали в Имандровском леспромхозе в качестве лесоруба, тогда я вольный казак. А с колхоза нас не отпускали никуда.
А летом на рыбалке. Где рыба, туда с каждого колхоза рыбаки едут ловить, селедку... Со стариками меня отправили в Валас-ручей, за Белым морем. Туда меня всегда отправляли со стариками рыбачить. Четыре старика и я пятая, девчушка. Я им наготовлю, в избе порядок наведу, печку истоплю. И с ними же я иду на рыбалку. На рыбалке с мужем и познакомились, он был из Колвицы.

26 лет.
В 53-м приехали с ним в Колвицу. Дом себе сами строили, потихоньку строились. Куртины были на той стороне, километров 5. Нам отвели там на лес, и мы с мужем поперечкой пилили. Сами на лошадях вывезли, и потихоньку стали строить… А я в школе работала уборщицей... Я была уборщица, истопник, семь печей топила, я была и сторожем там, там и жили, пока дом строился... Я если в 12 часов лягу, то в 3 часа надо вставать уже печки топить. А высокая, 3.40 была школа, вот какая вышина. А ребятишки-то вон какие. Надо топить много, ребятишки маленькие были. И 18 лет работала потом уже в клубе, но в том же здании. В клубе, библиотеке и медпункте санитаркой. На 1,5 ставки. А ставка-то была 20 рублей. 200 рублей, а потом нули-то сняли и стало 20 руб.


kozlova_2

Я прожила жизнь, не дай господи. И до сих пор живу. 87 лет исполнилось. 87 лет...

Tags: Колвица, память и памятники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments